Читайте новое:
- Гигантские головы Ольмеков
- Жизнь после смерти
Жизнь человека между небом и землей похожа на стремительный прыжок белого коня через расщелину, мгновенье - и она пролетела. Чжуан-цзы
Все публикации Наша галерея Реклама на сайте Наши контакты
Все публикации на сайте
Вселенная и планеты
Загадки человека
Древние цивилизации
Пророки и Астрология
Аномальные явления
Свидетельства НЛО
Необычные существа
Неизвестная история
Окружающий мир
Древние тексты
Файловый архив
Лучшие места под рекламу
Загадочные рисунки на камнях Ики Загадочные рисунки на камнях Ики
В 150 километрах от пустыни Наска находится город Ика, где уже на протяжении нескольких десятилетий находят черные древние камни с загадочными рисунками ...
Загадка Большого взрыва Загадка Большого взрыва
Ночное небо, которое усыпано огромным количеством звезд, способно каждого повергнуть в глубокое изумление ...
Главная Древние книги Метафизика Аристотель книга 14 глава 1
Метафизика Аристотель книга 14 глава 1

Итак, сказанного об этой сущности достаточно Все, однако, считают начала противоположностями – так же как у природных вещей, так одинаково и у неподвижных сущностей. Но если не может существовать ничего, что было бы первее начала всего, то, надо полагать, невозможно, чтобы это начало было началом, будучи чем-то другим; это так же, как если бы кто-то сказал, что белое есть начало не как нечто другое, а как белое и, однако, что оно белое по отношению к субстрату, т.

е. что оно белое, будучи чем-то другим: ведь тогда это другое будет первее его. Между тем все возникает из противоположностей как некоего субстрата; значит, скорее всего субстрат должен быть присущ противоположностям. Следовательно, все противоположности всегда относятся к субстрату, и ни одна не существует отдельно.

Однако, как это очевидно и подтверждается доводами, сущности ничто не противоположно. Таким образом, ни одна противоположность не есть начало всего в собственном смысле слова, а нечто другое есть такое начало.Между тем одной из двух противоположностей они объявляют материю: одни единому как равному противопоставляют [как материю] неравное, в котором они усматривают природу множества, а другие единому противопоставляют множество (ибо одни выводят числа из двоицы неравного – из большого и малого, а другой – из множества, причем в обоих случаях через посредство сущности единого).

Ведь тот, кто обозначает как элементы неравное и единое, а под неравным разумеет двоицу из большого и малого , также утверждает, что неравное пли большое и малое есть нечто одно, и не различает, что они одно по определению, а но по числу Но даже начала, которые они называют элементами, они объясняют не надлежащим образом – одни обозначают большое и малое вместе с единым как три элемента чисел (первые два – как их материю, а единое – как форму), другие же [объявляют началами] многое и немногое на том основании, что большое и малое ближе по своей природе к [пространственной] величине, а третьи – более общее у перечисленного: превышающее и превышаемое.

Все эти мнения, можно сказать, отличаются друг от друга не в отношении тех или иных выводов, а только в отношении трудностей обоснования, которых они остерегаются, потому что они и сами приводят доказательства для обоснования.

Впрочем, на том же основании, на каком превышающее и превышаемое, а не большое и малое, суть начала, и число должно происходить из элементов раньше двоицы: ведь превышающее и превышаемое, равно как и число,– более общее.

Между тем они одно утверждают, а другое нет Далее, одни противопоставляют единому разное и иное, другие – множество. Но если, как они этого хотят, существующее составляется из противоположностей, а единому или ничто не противоположно, или, раз уж так необходимо, противоположно множество, неравное же – равному, разное – одному и тому же и иное – самому предмету (ayte),-то наибольшее доверие внушает мнение тех, кто противопоставляет единое множеству; однако и они делают это неудовлетворительно, ибо у них получится, что единое есть малочисленное: ведь множество противолежит малочисленности, а многое – малочисленному.

А что единое означает меру, это очевидно.

И в каждом случае субстрат – особый, например: у гармонии – четверть тона, у [пространственной] величины – дактиль или стопа или что-то в этом роде, в стихотворных размерах – стопа или слог; точно так же у тяжести – определенный вес; и у всего – таким же образом: у качества – нечто обладающее качеством, у количества – нечто количественное; и мера неделима, в одних случаях по виду, в других – для чувственного восприятия, так что единое само по себе не сущность чего-либо.

И это вполне обоснованно, ибо единое означает меру некоторого множества, а число – измеренное множество и меры, взятые много раз (поэтому также правильно сказать, что единое не есть число: ведь и мера – это не множество мер, и мера и единое – начало). И мера всегда должна быть присуща как нечто одно и то же всем предметам [одного вида], например: если мера-лошадь, то она относится к лошадям, а если мера – человек, она относится к людям.

А если измеряемое человек, лошадь и бог, то мерой будет, пожалуй, живое существо, и число их будет числом живых существ. Если же измеряемое – человек, бледное и идущее, то меньше всего можно говорить здесь об их числе, потому что бледное и идущее присущи одному и тому же, притом одному по числу; тем не менее число их будет числом родов или числом каких-нибудь других подобных обозначений .

А те, кто рассматривает неравное как нечто единое и признает двоицу чем-то неопределенным, состоящим из большого и малого, слишком далеко отходят в своих высказываниях от правдоподобного и возможного. Ведь это скорее видоизменения и привходящие свойства чисел и величин, нежели их субстрат (многое и немногое – видоизменения числа, большое и малое – видоизменения величины), так же как четное и нечетное, гладкое и шероховатое, прямое и кривое.

А к этой ошибке прибавляется еще и то, что большое и малое и все тому подобное необходимо есть нечто соотнесенное, между тем из всех категорий соотнесенное меньше всего есть нечто самобытное или сущность, и оно нечто последующее по сравнению с качеством и количеством; при этом соотнесенное, как было сказано, есть некоторое видоизменение количества, но не [его] материя, поскольку и для соотнесенного вообще, и для его частей и видов материей будет нечто другое .

Ибо не существует ничего большого или малого, многого или немногого, соотнесенного вообще, что было бы многим или немногим, большим или малым, или соотнесенным, не будучи чем-то другим.

А что соотнесенное есть меньше всего некоторая сущность и нечто истинно сущее, подтверждается тем, что для него одного нет ни возникновения, ни уничтожения, ни движения в отличие от того, как для количества имеется рост и убыль, для качества – превращение, для пространства – перемещение, для сущности – просто возникновение и уничтожение.

Для соотнесенного же всего этого нет, ибо, и не будучи приведенным в движение, одно и то же будет иногда больше [другого], иногда меньше или равно [ему] в зависимости от количественного изменения этого другого. Да и необходимо, чтобы материей чего бы то ни было, значит и сущности, было то, что таково в возможности ; соотнесенное же не есть сущность ни в возможности, ни в действительности.

Поэтому нелепо, а скорее невозможно, считать, что не-сущность есть элемент сущности и первее ее, ибо все [остальные] категории суть нечто последующее по отношению к сущности. Далее, элементы не сказываются о том, элементы чего они есть , между тем многое и немногое порознь и вместе сказываются о числе, длинное и короткое – о линии, а плоскость может быть и широкой и узкой.

Если же существует также некое множество, о котором всегда говорится, что оно немногое, например два (ведь если два-многое, то «одно» было бы немногим ), то должно существовать и безусловно многое, как, например, десятка есть многое, а именно если нет числа больше ее , или десять тысяч . Как же в таком случае получится число из немногого и многого? Ведь о нем должны были бы сказываться либо то и другое, либо ни одно из них; между тем здесь сказывается только одно из двух.




Лучшие места под рекламу

Читайте интересные статьи:
Телепатия: факты и эксперименты Телепатия: факты и эксперименты
Телепатия - наиболее распространенное явлений. Оно неоднократно испытывалось почти каждым. Особенно яркий пример - телепатическая связь между ...
Телепатия: исследования Телепатия: исследования
Систематическое изучение телепатии началось в 1882 г. в Великобритании. Исследователи подошли к делу со всей серьезностью. В группу по изучению ...
Интерес и знания Интерес и знания
Обыватели нередко удивляются: зачем работает, надрывается, по их понятиям, пожилой ученый, к тому же получивший заслуженную пенсию.. ...
Невидимки Невидимки
Май 1876 года стал страшен для жителей города Нанкин. В городе появились темные силы, которые.. ...
Стрелец Стрелец
Его изображают в виде кентавра, получеловека-полулошади, поражающего цель. Лошадиная часть туловища представляет низшие черты, человеческая.. ...
Гигантские головы Ольмеков Гигантские головы Ольмеков
Если мы отмотаем время на три тысячелетия назад и перенесемся на берег Мексиканского залива, то станем свидетелями зарождения ...

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru
По всем вопросам обращайтесь сюда 2009-2014 ©