Читайте новое:
- Гигантские головы Ольмеков
- Жизнь после смерти
Кто слишком долго думает о том, чтобы делать добро, тому нет времени быть добрым. Р.Тагор
Все публикации Наша галерея Реклама на сайте Наши контакты
Все публикации на сайте
Вселенная и планеты
Загадки человека
Древние цивилизации
Пророки и Астрология
Аномальные явления
Свидетельства НЛО
Необычные существа
Неизвестная история
Окружающий мир
Древние тексты
Файловый архив
Лучшие места под рекламу
Codex Gigas или Библия Дьявола (Оригинал) Codex Gigas или Библия Дьявола (Оригинал)
По легенде монах, чтобы написать книгу за одну ночь, заключил сделку с дьяволом в обмен на свою душу и изображение дьявола на одной из страниц книги (на 290 стр) ...
Колумбийские самолетики Колумбийские самолетики
В Музее Колумбии не раз выставлялись на показ экспонаты, которые показывались во многих.. ...
Главная Древние книги Метафизика Аристотель книга 14 глава 1
Метафизика Аристотель книга 14 глава 1

Итак, сказанного об этой сущности достаточно Все, однако, считают начала противоположностями – так же как у природных вещей, так одинаково и у неподвижных сущностей. Но если не может существовать ничего, что было бы первее начала всего, то, надо полагать, невозможно, чтобы это начало было началом, будучи чем-то другим; это так же, как если бы кто-то сказал, что белое есть начало не как нечто другое, а как белое и, однако, что оно белое по отношению к субстрату, т.

е. что оно белое, будучи чем-то другим: ведь тогда это другое будет первее его. Между тем все возникает из противоположностей как некоего субстрата; значит, скорее всего субстрат должен быть присущ противоположностям. Следовательно, все противоположности всегда относятся к субстрату, и ни одна не существует отдельно.

Однако, как это очевидно и подтверждается доводами, сущности ничто не противоположно. Таким образом, ни одна противоположность не есть начало всего в собственном смысле слова, а нечто другое есть такое начало.Между тем одной из двух противоположностей они объявляют материю: одни единому как равному противопоставляют [как материю] неравное, в котором они усматривают природу множества, а другие единому противопоставляют множество (ибо одни выводят числа из двоицы неравного – из большого и малого, а другой – из множества, причем в обоих случаях через посредство сущности единого).

Ведь тот, кто обозначает как элементы неравное и единое, а под неравным разумеет двоицу из большого и малого , также утверждает, что неравное пли большое и малое есть нечто одно, и не различает, что они одно по определению, а но по числу Но даже начала, которые они называют элементами, они объясняют не надлежащим образом – одни обозначают большое и малое вместе с единым как три элемента чисел (первые два – как их материю, а единое – как форму), другие же [объявляют началами] многое и немногое на том основании, что большое и малое ближе по своей природе к [пространственной] величине, а третьи – более общее у перечисленного: превышающее и превышаемое.

Все эти мнения, можно сказать, отличаются друг от друга не в отношении тех или иных выводов, а только в отношении трудностей обоснования, которых они остерегаются, потому что они и сами приводят доказательства для обоснования.

Впрочем, на том же основании, на каком превышающее и превышаемое, а не большое и малое, суть начала, и число должно происходить из элементов раньше двоицы: ведь превышающее и превышаемое, равно как и число,– более общее.

Между тем они одно утверждают, а другое нет Далее, одни противопоставляют единому разное и иное, другие – множество. Но если, как они этого хотят, существующее составляется из противоположностей, а единому или ничто не противоположно, или, раз уж так необходимо, противоположно множество, неравное же – равному, разное – одному и тому же и иное – самому предмету (ayte),-то наибольшее доверие внушает мнение тех, кто противопоставляет единое множеству; однако и они делают это неудовлетворительно, ибо у них получится, что единое есть малочисленное: ведь множество противолежит малочисленности, а многое – малочисленному.

А что единое означает меру, это очевидно.

И в каждом случае субстрат – особый, например: у гармонии – четверть тона, у [пространственной] величины – дактиль или стопа или что-то в этом роде, в стихотворных размерах – стопа или слог; точно так же у тяжести – определенный вес; и у всего – таким же образом: у качества – нечто обладающее качеством, у количества – нечто количественное; и мера неделима, в одних случаях по виду, в других – для чувственного восприятия, так что единое само по себе не сущность чего-либо.

И это вполне обоснованно, ибо единое означает меру некоторого множества, а число – измеренное множество и меры, взятые много раз (поэтому также правильно сказать, что единое не есть число: ведь и мера – это не множество мер, и мера и единое – начало). И мера всегда должна быть присуща как нечто одно и то же всем предметам [одного вида], например: если мера-лошадь, то она относится к лошадям, а если мера – человек, она относится к людям.

А если измеряемое человек, лошадь и бог, то мерой будет, пожалуй, живое существо, и число их будет числом живых существ. Если же измеряемое – человек, бледное и идущее, то меньше всего можно говорить здесь об их числе, потому что бледное и идущее присущи одному и тому же, притом одному по числу; тем не менее число их будет числом родов или числом каких-нибудь других подобных обозначений .

А те, кто рассматривает неравное как нечто единое и признает двоицу чем-то неопределенным, состоящим из большого и малого, слишком далеко отходят в своих высказываниях от правдоподобного и возможного. Ведь это скорее видоизменения и привходящие свойства чисел и величин, нежели их субстрат (многое и немногое – видоизменения числа, большое и малое – видоизменения величины), так же как четное и нечетное, гладкое и шероховатое, прямое и кривое.

А к этой ошибке прибавляется еще и то, что большое и малое и все тому подобное необходимо есть нечто соотнесенное, между тем из всех категорий соотнесенное меньше всего есть нечто самобытное или сущность, и оно нечто последующее по сравнению с качеством и количеством; при этом соотнесенное, как было сказано, есть некоторое видоизменение количества, но не [его] материя, поскольку и для соотнесенного вообще, и для его частей и видов материей будет нечто другое .

Ибо не существует ничего большого или малого, многого или немногого, соотнесенного вообще, что было бы многим или немногим, большим или малым, или соотнесенным, не будучи чем-то другим.

А что соотнесенное есть меньше всего некоторая сущность и нечто истинно сущее, подтверждается тем, что для него одного нет ни возникновения, ни уничтожения, ни движения в отличие от того, как для количества имеется рост и убыль, для качества – превращение, для пространства – перемещение, для сущности – просто возникновение и уничтожение.

Для соотнесенного же всего этого нет, ибо, и не будучи приведенным в движение, одно и то же будет иногда больше [другого], иногда меньше или равно [ему] в зависимости от количественного изменения этого другого. Да и необходимо, чтобы материей чего бы то ни было, значит и сущности, было то, что таково в возможности ; соотнесенное же не есть сущность ни в возможности, ни в действительности.

Поэтому нелепо, а скорее невозможно, считать, что не-сущность есть элемент сущности и первее ее, ибо все [остальные] категории суть нечто последующее по отношению к сущности. Далее, элементы не сказываются о том, элементы чего они есть , между тем многое и немногое порознь и вместе сказываются о числе, длинное и короткое – о линии, а плоскость может быть и широкой и узкой.

Если же существует также некое множество, о котором всегда говорится, что оно немногое, например два (ведь если два-многое, то «одно» было бы немногим ), то должно существовать и безусловно многое, как, например, десятка есть многое, а именно если нет числа больше ее , или десять тысяч . Как же в таком случае получится число из немногого и многого? Ведь о нем должны были бы сказываться либо то и другое, либо ни одно из них; между тем здесь сказывается только одно из двух.




Лучшие места под рекламу

Читайте интересные статьи:
Люди-рыбы – это миф или реальность? Люди-рыбы – это миф или реальность?
В свое время, в журнале “Энигмас” был опубликован рассказ журналиста Икера Хименеса Элизари ...
Космонавт в средневековье Космонавт в средневековье
Фигурка космонавта 20 века на стенах средневекового собора в испанском городе Саламанка ...
НЛО на средневековых картинах НЛО на средневековых картинах
Эти картины часто используются в качестве приведения доказательств посещения пришельцев в средневековые и более ранние времена ...
Частицы-волны Частицы-волны
Итак, физики установили, как располагаются электроны в атомах ...
Свидетельство НЛО №5: Розуэльский пришелец Свидетельство НЛО №5: Розуэльский пришелец
Наиболее полное видео известного вскрытия розуэльского пришельца. Время продолжительности 9:47. Просмотр до 18 лет не рекомендуется ...
Развитие высшей нервной деятельности человека Развитие высшей нервной деятельности человека
Каждый внимательный наблюдатель может многое увидеть и понять в происхождении высших форм деятельности. . ...

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru
По всем вопросам обращайтесь сюда 2009-2014 ©