Читайте новое:
- Гигантские головы Ольмеков
- Жизнь после смерти
Страх смерти есть не страх смерти, а ложной жизни. Л.В.Толстой
Все публикации Наша галерея Реклама на сайте Наши контакты
Все публикации на сайте
Вселенная и планеты
Загадки человека
Древние цивилизации
Пророки и Астрология
Аномальные явления
Свидетельства НЛО
Необычные существа
Неизвестная история
Окружающий мир
Древние тексты
Файловый архив
Лучшие места под рекламу
Хрустальные черепа древности Хрустальные черепа древности
Эта история о том, как перед научным миром уже почти сто лет лежит находка, и которую наука пытается безуспешно опровергнуть ...
Свидетельство НЛО №1 Свидетельство НЛО №1
Это самое реальное или самое наиболее впечатляющее видео, которое я когда-либо видел ...
Главная Древние книги Метафизика Аристотель книга 5 глава 6
Метафизика Аристотель книга 5 глава 6

Единым, или одним, цазмвается то, что едино привходящим образом, и то, что едино само по себе. Привходящим образом едино, пдпример, «Кориск и образованное» и «образованный Кориск» (ибо одно и то же сказать «Корнет? и образованное» или «образованный Кориск»); точно так же «образованное и справедливое» и «образованный, справедливый Кориск». Все это называется единым благодаря чему-то привходящему: «справедливое и образованное» – потому, что то и другое есть нечто привходящее для одной сущности, а «образованное» и «Кориск» – потому, что первое есть привходящее для второго.

Также в некотором смысле и «образованный Кориск» – одно с «Кориском», потому что одна из частей этого выражения (logos) есть нечто привходящее для другой, а именно «образованное» для «Кориска»; и «образованный Кориск» есть одно со «справедливым Кориском», потому что одна часть и того и другого выражения есть нечто привходящее для одного и того же.

Подобным же образом обстоит дело и тогда, когда привходящее сказывается о роде или о каком-нибудь общем имени, например: если говорят, что «человек» и «образованный человек» – одно и то же: в самом деле, так говорят или потому, что образованность есть нечто привходящее для человека как единой сущности, или потому, что и то и другое есть нечто привходящее для чего-то единичного, например для Кориска.

Разница здесь лишь в том, что и то и другое присуще единичному не в одинаковом смысле, а одно из них присуще ему, можно сказать, как род и как нечто содержащееся в его сущности, а другое – как устойчивое или преходящее состояние сущности.

Все, что называется единым благодаря чему-то привходящему, называется так в этом смысле. Что же касается того, что называется единым ммим по себе, то нечто из этого называется так благодаря непрерывности, например: пучок – благодаря связанности, куски дерева-благодаря клок); так же и линия, хотя бы и изогнутая, но непрерывная, называется единой, как и каждая часть тела, например нога и руки.

А из ниа непрерывное от природы едино в большей степени, нежели непрерывное через искусство. Называется же непрерывным то, движение чего само по себе едино и что иное движение иметь не может; движение же едино у того, у чего оно неделимо, а именно неделимо во времени. А само по себе непрерывно то, что едино не через соприкосновение; в самом деле, если положишь рядом друг с другом куски дерева, то ты не ска- жешь, что они нечто единое – один кусок дерева, или одно тело, или что-то другое непрерывное.

И единым, таким образом, называется непрерывное вообще, даже если оно изогнуто, а в еще большей мере – то, что не изогнуто (например, голень или бедро – в большей мере, чем нога, так как движение ноги может быть не одно). И точно так же прямая линия едина в большей мере, нежели изогнутая; а линию изогнутую и образующую угол мы называем и единой и не единой, так как движение ее частей может происходить и не одновременно и одновременно; напротив, движение прямой линии всегда происходит одновременно; и ни одна часть ее, имеющая величину, не покоится, когда другая движется, в отличие от линии изогнутой.

Далее, в другом смысле едиными называются вещи в силу того, что субстрат их неразличим по виду; а неразличим он у тех вещей, вид которых неделим для чувственного восприятия; субстрат же – это или первый, или последний по отношению к исходу.

В самом деле, и вино называется единым, и вода единой, поскольку они неделимы по виду; и все жидкости называются едиными, например, масло, вино), и все плавкое также, потому что последний субстрат у всех них один и тот же: все они вода или воздух.

Называется одним также и то, что принадлежит к одному роду, отличающемуся противолежащими друг другу видовыми отличиями; и все это называется единым, потому что род, лежащий в основе видовых отличий, один (например, лошадь, человек, собака суть нечто единое, поскольку все они живые существа), и именно так же, как матерня одна. Иногда такие вещи называются едиными в этом смысле, а иногда – тождественными по отношению к высшему роду: если дело идет о последних видах рода, , например: треугольники равнобедренный и равносторонний – это одна и та же фигура, так как оба – треугольники, хотя и не одни и те же треугольники.

Далее, как об одном говорится о вещах, определение которых, обозначающее суть их бытия, неделимо, если его сопоставить с другим определением, обозначающим суть бытия вещи (само по себе всякое определение делимо); в этом смысле и то, что выросло или убывает, едино, поскольку его определение едино, точно так же как определение сущности [разных] плоскостей едино.

И вообще в наибольшей мере едины те вещи, мысль о сути бытия которых неделима и не может отделить их ни по времени, ни по месту, ни по определению, а из них-особенно те, что принадлежат к сущностям.

В самом деле, все, что не допускает деления, вообще называется единым, именно поскольку оно не допускает деления; например, если что-то не допускает деления как человек, то оно один человек; если же не допускает деления как живое существо, то оно одно живое существо; а если-как величина, то оно одна величина. Большинство вещей называются едиными потому, что едино то иное, чти они или делают, или испытывают, или имеют, или к чему находятся в каком- то отношении, но едиными в первичном смысле называются те вещи, сущность которых одна.

А одной она бывает или благодаря непрерывности, или по виду, или по определению; мы ведь причисляем к множеству или не непрерывное, или то, у чего вид не один, или то, определение чего не одно.

Далее, с одной стороны, мы называем единым что бы то ни было, если оно количество и непрерывно, а с другой стороны, не называем, если оно не есть некоторое целое, т. е. если оно не имеет единой формы; например, мы не стали бы в подобном смысле говорить как о чем-то едином о частях сандалии, увидев их сложенными как попало (разве только ввиду их связности), а стали бы так говорить лишь тогда, когда они сложены таким образом, что образуют одну сандалию и уже имеют некоторую единую форму.

Поэтому из всех линий больше всего едина окружность, потому что она линия целая и совершенная.А существо единого – в том, что оно некоторым образом есть начало числа, ибо первая мера – это начало; ведь то, с помощью чего как первого познаем, это первая мера каждого рода; значит, единое – это начало того, что может быть познано относительно каждого [рода].

Но единое – не одно и то же для всех родов: то это четверть тона, то гласный или согласный звук; нечто другое – для тяжести, иное – для движения. Но везде единое неделимо или по количеству, или по виду. А из того, что неделимо по количеству (и поскольку оно количество), не делимое ни в каком направлении и не имеющее положения называется единицей, а не делимое ни в каком направлении и имеющее положение – точкой; делимое же в одном направлении называется линией, в двух – плоскостью, по количеству во всех, а именно в трех направлениях, телом.

И обратно, делимое в двух направлениях есть плоскость, делимое в одном направлении – линия, а то, что ни в одном направлении не делимо по количеству, – точка или единица; не имеет положения единица, а имеет положение точка.

Далее, одни вещи едины по числу, другие – по виду, иные – по роду, а иные – по соотношению (kat' analogian). По числу едины те, материя которых одна, по виду-то, определение которых одно, по роду-то, которые принадлежат к одной и той же категориальной форме, по соотношению – две вещи, которые находятся друг к другу в таком же отношении, как нечто третье к чему-то четвертому.

При этом последующие виды [единства] всегда сопутствуют предшествующим, например: то, что едино по числу, едино и по виду, но не все, что едино по виду, едино и по числу; в свою очередь по роду едино все, что едино и по виду, но не все, что едино по роду, едино по виду, оно едино по соотношению; с другой стороны, не все, что едино по соотношению, едино по роду.

Очевидно также, что о «многом» говорится противоположно тому, что говорится о «едином». Одни вещи называются многими, потому что они не непрерывны, другие потому, что у них материя-или первая, или последняя-различима по виду, иные потому, что определений сути их бытия больше, чем одно.


Лучшие места под рекламу

Читайте интересные статьи:
Телепатия: открытие нейрофизиологов Телепатия: открытие нейрофизиологов
На графическом изображении среза мозга выделены два участка, активность которых возрастает, когда человек отрицает, что на руках у него ...
Говорящие кресты Майя Говорящие кресты Майя
1847 год. Чан, деревня Майя. Все жители собрались вокруг креста. Все Майя были потрясены происходившим.. ...
Богиня ночного света Богиня ночного света
Если Аполлон олицетворял Солнце, то его сестра Диана — Луну. Древние видели в этой весьма почитаемой планете гораздо больше, чем можно разглядеть даже в самый сильный телескоп. С ней.. ...
 Где ты, счастливая звезда? Где ты, счастливая звезда?
Часто слышим: «родился под счастливой звездой». О какой же звезде идет речь? Если имеется в виду Солнце, которое в момент рождения.. ...
Дрезденский кодекс (Оригинал) Дрезденский кодекс (Оригинал)
Одна из 4-х книг Майя. Дрезденский кодекс ...
Откуда все пошло Откуда все пошло
Из шести основных органов чувств наиболее важны три. Потеря вкуса, а тем более обоняния проходят для нас почти незаметно. Даже с потерей.. ...

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru
По всем вопросам обращайтесь сюда 2009-2014 ©