Читайте новое:
- Гигантские головы Ольмеков
- Жизнь после смерти
Ум человека можно определить по тщательности, с которой он учитывает будущее или исход дела. Г.Лихтенберг
Все публикации Наша галерея Реклама на сайте Наши контакты
Все публикации на сайте
Вселенная и планеты
Загадки человека
Древние цивилизации
Пророки и Астрология
Аномальные явления
Свидетельства НЛО
Необычные существа
Неизвестная история
Окружающий мир
Древние тексты
Файловый архив
Лучшие места под рекламу
Манускрипт Войнича (Оригинал) Манускрипт Войнича (Оригинал)
Манускрипт Войнича - это очень старая книга, написанная более 400 лет назад ...
Две загадки пустыни Наска Две загадки пустыни Наска
Рисунки пустыни Наска и подземные ходы под ними. Горы со срезанными вершинами в пустыне Наска, которые находятся недалеко от загадочных рисунков ...
Главная Философия О происхождении нравственного познания гл33
О происхождении нравственного познания гл33

Я назвал искушение, которому поддался Аристотель, вполне понятным. Оно возникает оттого, что одновременно с переживанием характеризующейся правильностью эмоции всегда дано познание благости объекта. И так выходит, что ничего не стоит перевернуть отношение и предположить, что мы любим в силу познания и познаем правильность любви по ее соответствию этому самому правилу.Довольно любопытно было бы сравнить ошибку, которую Аристотель допускает в отношении характеризующихся правильностью эмоций, с ошибкой, с которой мы столкнулись у Декарта в связи с характеризующимися правильностью суждениями (ср.

прим. 27). Одна, в сущности, аналогична другой; в обоих случаях отличительное свойство ищут не в самом характеризующемся правильностью акте, а скорее, в особенностях лежащего в его основе представления.

В самом деле, как мне кажется, из многих фраз трактата «Les Passions» явствует, что сам Декарт понимал вопрос совершенно сходным образом с Аристотелем и, в сущности, по аналогии с собственной концепцией очевидного суждения.Ошибке Декарта относительно характерных особенностей очевидности сегодня близки многие (чтобы не сказать, что implicite они уже ее разделяют), представляющие себе дело так, будто при вынесении всякого очевидного суждения мы придерживаемся какого-либо критерия.

Значит, надо, чтобы оный был каким-то образом уже дан заранее: либо как познанный - но это уводило бы в бесконечность; либо (ничего другого, собственно, и не остается) как данный в представлении. I/l здесь, можно сказать, сильно искушение принять такую ошибочную трактовку, и, пожалуй, оно смутило даже Декарта.

В ошибку Аристотеля впасть мудреней; но скорее всего, только потому, что феномен характеризующейся правильностью эмоции вообще принимался во внимание меньше, чем феномен характеризующегося правильностью суждения. Если последний оставался непонятым в своей сути, то первый не то что истолковывали превратно - часто даже не замечали толком![29] Metaph. А, 1.

Р. 980а 22. Phil. Bibl. Bd. 2.[30] Чтобы предотвратить непонимание и неразлучные с ним сомнения, замечу, в дополнение к тому, что я в общих чертах набросал в тексте, вот еще что. Чтобы эмоциональный акт сам по себе можно было назвать чистым благом, надо: 1) чтобы он был правильным; 2) чтобы это был акт симпатии, а не антипатии. Если то или другое условие не выполняется, то он в некотором отношении уже является злом, злорадство - зло по первой, страдание при виде совершающейся несправедливости - по второй причине.

Если не выполняются оба, тогда он еще хуже, по принципу суммирования, о котором речь в докладе зайдет позднее. В соответствии с этим принципом, в случае, когда эмоция является благом, благость акта возрастает с его интенсификацией, между тем как в случаях, когда этот акт есть чистое зло или, по крайней мере, в каком-либо отношении причастен злу, зло этого акта увеличивается вместе с его интенсивностью.

В случае смешения благость и зло, очевидно, убывают и возрастают в обыкновенной пропорции. Таким образом, при возрастании интенсивности акта знак плюс с той или с другой стороны должен становиться все больше, при убывании - все меньше. А значит, перевес в нем блага можно, несмотря на его нечистоту, в некоторых обстоятельствах назвать очень большим благом, и наоборот, перевес зла, несмотря на примесь блага - большим злом.

[31] Не исключено, что одно и то же может нам одновременно нравиться и не нравиться. То выходит так, что нечто не нравится нам само по себе, но нравится как средство к чему-то другому (или наоборот); то оказывается, что нечто внушает нам инстинктивное отвращение, и в то же время мы любим это высшей любовью.

Так, мы можем испытывать инстинктивное отвращение к представлению какого-нибудь ощущения, каковое представление в то же время (ведь всякое представление само по себе благо) обогащает, к нашему вящему удовольствию, сферу наших представлений. Уже Аристотель говорит: «Случается, что стремления вступают в противоречие друг с другом.

Это происходит тогда, когда разум (logos) и низшее стремление (epitumia) противоположны друг другу» (De Anim. 111,10). И далее: «Верх же берет то низшее стремление (epitumia) над высшим (bulesis), то высшее над низшим; как одна сфера увлекает за собой другую (по представлениям античной астрономии), так одно стремление увлекает за собой другое, когда человек утратит над собою власть» (Там же, 11).

[32] Любовь и ненависть могут направляться как на отдельных индивидов, так и на целые классы. Это подчеркивает уже Аристотель. Хотя, мыслит он, мы гневаемся только на отдельного вора, который нас обокрал, и на отдельного сикофанта, который злоупотребил нашим доверием, но ненавидим мы вора и сикофанта вообще (Rhetor. II, 4). И акты любви и ненависти, в основе которых таким вот образом лежит общее понятие, часто также характеризуются как правильные.

И тогда, естественно, при переживании акта любви или ненависти благость или зло всего класса становится очевидны вдруг и без всякой индукции от отдельных случаев. Так, например, приходим мы к универсальному познанию того, что интеллектуальная интуиция как таковая является благом.

Понятно, насколько легко поддаться искушению пройти, имея дело с таким познанием всеобщей истины без индукции от отдельных случаев, требующейся, однако, для эмпирических законов, мимо предварительного переживания характеризующейся правильностью эмоции и провозгласить это универсальное суждение непосредственным синтетическим познанием a priori. У Гербарта весьма примечательная концепция внезапного восхождения ко всеобщим этическим принципам свидетельствует, как мне кажется, о том, что он отчасти заметил этот своеобразный процесс, не отдавая себе, однако, ясного в этом отчета.




Лучшие места под рекламу

Читайте интересные статьи:
Виманика Шастра (Перевод) Виманика Шастра (Перевод)
Виманика Шастра - дословно с санскрита переводится как искусство воздухоплавания ...
Свидетельство НЛО №9: над Голливудом Свидетельство НЛО №9: над Голливудом
Видео снято 7 июля 2012 года. В ночном небе над Голливудом медленно передвигаются.. ...
Прощайте, Рыбы! Прощайте, Рыбы!
Нас можно упрекнуть, что все эти рассуждения о знаках не имеют никакого отношения к действительности. Дело в том, что ось вращения Земли.. ...
Изотопы и строение атомов Изотопы и строение атомов
Поскольку испускание из атомного ядра а-частицы с двумя положительными зарядами сопровождается. . ...
Анне - семья, Игорю - наука Анне - семья, Игорю - наука
Нет, он не любитель обтекаемых формулировок, под которыми может подписаться половина человечества: вы неравнодушны к своему здоровью.. ...
Вундеркинды и гениальные старцы Вундеркинды и гениальные старцы
Можно ознакомиться с различными теориями и всевозможными взглядами на природу выдающихся способностей, но все они, вместе взятые, не дадут.. ...

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru
По всем вопросам обращайтесь сюда 2009-2014 ©